Портрет №6

Приснился ей сон.
Катя стояла посреди темной комнаты с окном на Петербург, и слушала. Звоном в ушах раздавались тусклые голоса, которые к чему-то призывали, а к чему – понять не могла. Она медленно, осторожно подошла к окну, и звонкая волна голосов обрушилась на нее, и она забила руками по стеклу. А в стекле отражались безучастные огни ночного города.
- Что вы хотите от меня? – крикнула она, прижавшись к стеклу. Пространство всколыхнулось, дернулось, и среди массы голосов выделился один.
- Нарисуй, - произнес мужской бас.
- И что я должна нарисовать? – сказала она уже спокойнее. Сзади раздался странный звук, как будто в вакууме возник шарик воздуха. Она обернулась. Перед ней стоял человек. Точнее, назвать его человеком было трудно: у него не было каких-то особенных черт, и весь он состоял как будто из мягкой ткани, так что сказать уверенно, что это мужчина, а не пришелец из другого, туманного несуществующего мира, было невозможно.
- Сядь, - сказал он. Катя села за стол – кажется, это был тот самый стол, за которым раньше всегда работал отец, когда был живой. Тяжелый, громоздкий старинный стол. Такой стол, за которым свершаются большие дела.
Внезапно перед ней возникли листы бумаги. Какие-то из них были уже испачканы первыми рисунками, которые Катя по вечерам чертила синей ручкой. Она взяла карандаш в руки и провела первую линию. Катя уже знала, что должна нарисовать. Вот на листе появилась голова, следом рельефное туловище, руки, затем на девушке вырисовалось пышное старинное платье и густые кудрявые волосы. Катя рисовала быстро, как будто знала, что нужно спешить, и на рисунке девушка выходила изящная, четкая. Воздушный мужской бас навис над столом и беспрестанно повторял:
- Скорее! У тебя осталось совсем мало времени, а ведь нужно нарисовать еще одну!
Первый рисунок был окончен, и Катя принялась за второй. Нарисовала овал головы, но овал вышел кривым. Взяла новый листок и снова начертила овал, но некрасиво срезался подбородок. На столе осталось всего два чистых листа. Руки вспотели, карандаш выпадал из руки.
- Посмотри, у тебя ничего не выходит! – раздался новый, женский голос. – А осталось-то всего десять минут. Ты должна успеть!
Карандаш нервно заерзал по бумаге. Все выходило криво и странно: то к удачному телу приклеивалась чересчур огромная голова, то вместо волос выходили тонкие пакли, то руки получались непропорционально большими…
- Десять минут! Время идет! – загалдели голоса, мужской и женский вперемешку. В ушах снова поднялся звон, и Катя уже не думая чертила линии одну за другой, зачеркивала и снова рисовала, и снова зачеркивала… «Десять минут, - проносилось у Кати в голове, - десять минут – когда же они закончатся? Когда же наконец прекратится эта мука? И почему у меня не получается второй портрет?» Еще немного, думала она, – и случится что-то невозможное.
И вдруг под ухом зазвенел будильник. Катя открыла глаза и, судорожно повторяя губами – «десять минут, десять минут!» – поняла, что второй портрет она так и не нарисовала.

На портрете: может, догадаетесь?